Сальто с переворотом. ГКЧП: от трагедии к фарсу | Eurasia Diary - ednews.net

21 сентября, Суббота


Сальто с переворотом. ГКЧП: от трагедии к фарсу

Попытка «легитимного переворота» была фатальной ошибкой

Аналитический Центр A- A A+

 

В этом году  ГКЧП исполняется 28 лет. И этим же летом – 30-летие китайского ГКЧП, событий на площади Ворот небесного спокойствия – Тяньаньмэнь.

Это был последний этап встречных попыток переворотов. Но началось движение еще раньше – со времен первого китайского «Горбачева», бывшего главного комсомольца Китая, генерального секретаря партии Ху Яобана, главного проводника «буржуазной либерализации». После его самобичевания и отставки первые поддерживающие его волнения были купированы. Его преемник на посту генерального секретаря – Чжао Цзыян – оказался затем под домашним арестом до конца своей жизни по той же причине, связанной со студенческими протестными выступлениями.

Студенты, начавшие протестовать на этой площади с апреля 1989 года (подавление их движения произойдет в июне), искренне желали политических перемен, но экстраполировали свои достаточно узкие знания и понимание обстоятельств на свои ожидания большого скачка. По сути, они хотели совершить тот же большой скачок, что и Мао, но ровно наоборот: Мао хотел сделать его в экономике, а студенты – в политических реформах. Увы, такого не бывает.

Дэн Сяопин, опережая события, очень правильно ставил диагноз обстановке в стране и соизмерял уровни прогресса в базисе и надстройке (надо сказать, что это очень удачная терминология, введенная еще во времена марксизма-ленинизма). Ху Яобан и его последователь Чжао Цзыян выступали за опережающее продвижение надстройки, в то время как Дэн Сяопин следил за тем, чтобы она не убежала от базиса. Иными словами, экономическая свобода должна развиться, закрепиться, дать результат, и уже на экономическом подъеме можно выстраивать свободы надстроечные – политические. Свой подход к преобразованиям Дэн Сяопин обозначал очень четко: «Если вы хотите преобразовать социалистическую экономику в рыночное хозяйство, то вам нужно сильное государство. Поэтому реформа должна начинаться с экономики». Еще в 1985 году Дэн Сяопин дал понять, что решение задач интегрирования в мировую экономику, проводимого с 1978 года, и переход к политике реформ и открытости вовсе не означают уход от социализма и внедрение принципов западной демократии.

В свое время изучение опыта НЭПа стало для Дэн Сяопина доказательством того, что экономическую демократию можно – и нужно! – развивать под жестким политическим контролем. Принятый же  в СССР при Горбачеве обратный порядок обернулся развалом и экономики, и ее концентрированного выражения – политики.

Когда Ху Яобан умер от сердечного приступа (15 апреля 1989 года), поминание этого либерала, имевшего большой авторитет у интеллигенции и студентов, считавших, что политическая модернизация Китая идет слишком медленно, переросло в митинги – частично стихийные, а по некоторым сведениям, частично инициированные генсеком. Они и запустили события на площади Тяньаньмэнь. Во всяком случае, закончилось это большой трагедией.

Кстати, приезд Михаила Горбачева совпал по времени с волнениями. Его визит 1989 года – после 30 лет почти полного разрыва отношений – должен был стать признаком нормализации. Дэн Сяопин встретил его словами: «Я знаю, что вы также за то, чтобы смысл, итог нашей встречи можно было выразить формулой из восьми иероглифов, в переводе на русский язык означающих «закрыть прошлое, открыть будущее». Вместе с тем в своих интервью он высказывался о Горбачеве весьма взвешенно и критично, считая политику открытости правильной, но последовательность действий – ошибочной: политические реформы должны быть вторым шагом после стабилизации экономики.

Несмотря на то что принимающая сторона провезла Горбачева по нецентральным улицам города, так как центр оказался занят многочисленными студентами-демонстрантами, ему удалось остановить кортеж и кратко пообщаться с протестующими. Они видели в нем лидера нового типа, открывающего дверь демократическим преобразованиям.

Так или иначе посещение Поднебесной советским лидером оказало детонирующее влияние на студенческие настроения. До этого – в начале мая – появилась надежда на то, что силовые меры не потребуются. Оценив себя как силу, с которой будут считаться (на площади собралось 100 тыс. человек), студенческий профсоюз призвал всех возобновить занятия, но вдруг возникли частные активисты, объявившие голодовку, появились люди, раньше в акции не участвовавшие, был разбит палаточный городок, и ко всему этому 15–18 мая в городе оказался Горби. В начале июня на площади находилось уже около миллиона протестующих.

Формальный лидер Чжао Цзыян поддерживал студентов, а возможно, и играл в свою политическую игру, пытаясь при помощи улицы убрать контролирующую персону – представителя старой гвардии Дэн Сяопина. На следующий после отъезда Горбачева день Чжао Цзыяна снимают со всех должностей. Но до этого момента двум «Горбачевым» все-таки удалось встретиться и кратко поговорить о реформах и демократии.

Хаос в Пекине продолжал нарастать, на улицах начали появляться темные личности. И команда Дэн Сяопина приняла тяжелое решение: не просто разогнать демонстрацию, но и проявить публичную жесткость – история подсказывала, что именно такая встряска может остановить горение этого опасного бикфордова шнура.

Сразу после визита Горбачева студентам был объявлен ультиматум и на площадь Тяньаньмэнь направлены танки. Западные страны бурно отреагировали на события, причисляя к погибшим 10 тыс. человек. По китайским же сведениям, погибли 200 человек и 7 тыс. ранены. Это несоизмеримые друг с другом данные. Скорее истинные цифры – где-то посередине.

В Китае приняли сложное решение, принеся в жертву малое, чтобы спасти большое – в том числе человеческие жизни. История показала их правоту. Суть событий, представлявших собой китайский вариант ГКЧП, в том, что был смещен законный руководитель Китая Чжао Цзыян и назначен соответствующий духу перемен, понимающий последовательность реформ руководитель КПК Цзян Цзэминь. Китай пережил драматический момент – да, погибли люди, это очень горькая страница. Но тем не менее, если бы не была проявлена решительность, сновавшие по Пекину представители криминала (даже западная пресса писала о людях с коктейлями Молотова) уже готовы были включиться в ожидаемые беспорядки. Не прояви Дэн Сяопин в то время волю и жесткость, дестабилизация полуторамиллиардного Китая аукнулась бы всему миру! Не только беспорядками вокруг ядерного оружия, но и сотнями миллионов беженцев. Советский публицист, много лет работавший в разных странах, Всеволод Овчинников назвал события на площади Тяньаньмэнь «необходимой хирургической операцией».

Уменьшенной моделью драматических событий на площади Тяньаньмэнь были события в Андижане, которые автор изучал на месте. Там создалась практически такая же ситуация, только вместо 1,5-миллиардного Китая – 20-миллионный Узбекистан. Но она могла привести к взрыву с не меньшим уровнем геополитических последствий. Если бы Ислам Каримов не обезвредил этот детонатор, то именно на территории современного Узбекистана возникло бы пресловутое «Исламское государство» (запрещено в РФ). В альтернативу же Каримов создал свое «исламское» государство – то есть государство, построенное Исламом Каримовым. И до поры до времени его политика была успешной. Однако смена курса давно назрела и перезрела, что успешно демонстрируют сегодняшние руководители Узбекистана.

Стоит перед глазами и более ранний – обратный – пример из  Ферганы, когда власть не применила силу вовремя и не пресекла первые попытки беспорядков все в том же 1989 году, в мае-июне. Неважно, какие лозунги декларировал Рафик Нишанов, имевший прозвище «личный «рафик» Горбачева» (те, кто помнят это авто латвийского производства, знают, о чем речь), клубнику ли кто-то опрокинул или еще что-то произошло. Важно было, что власть показала: она ни на что не способна. В итоге произошли кровавые события – страшные погромы, убийства, изнасилования, поджоги и т.п. Пришлось вводить серьезный контингент войск МВД, чтобы подавить насилие, – увы, с изрядным запозданием. А это ведь просвещенный город, где и русская, и узбекская интеллигенция составляли его цвет!

Не брезгуют жертвовать меньшим ради большего и в западных странах. По одной из версий, британцы, обладая секретом немецкой шифровальной машины «Энигма», узнали о предстоящем массированном авианалете на город Ковентри, но не предприняли никаких встречных и эвакуационных мер – ради того, чтобы противник не догадался о расшифровке англичанами кодов. Тогда бы британцы лишились серьезного преимущества в получении достоверной информации о планах рейха на более высоком уровне и не предотвратили бы гораздо большее количество жертв.

Горечь от всех этих жертв, безусловно, остается: от Ковентри до Тяньаньмэнь, Андижана и  Ферганы. И автор, давая высокую оценку действиям Дэн Сяопина, в то же время не считает таковые панацеей. И даже наоборот: пример драматических событий 1993 года, включая бессмысленный танковый обстрел Белого дома, резко опустил авторитет былой сверхдержавы. Кстати, именно после этого с  россиянами практически перестали церемониться, развернув открытое расширение НАТО на Восток. Что особенно интересно: Запад однозначно поддержал антиконституционные действия Бориса Ельцина и Ко, а танковые действия того же Дэна были им решительно осуждены. Каково сходство западной «демократии» с дышлом – «куда повернешь, туда и вышло»!

Сумев удержать баланс между политической и экономической свободой, Китай достиг колоссальных успехов и заявил о себе как сверхдержава, с которой все считаются. Кстати, после событий на площади Тяньаньмэнь западные страны ввели было санкции, но в результате оставили их только в оружейном секторе: ведь огромный китайский рынок настолько привлекателен, что можно на многое закрыть глаза – западная прагматика в полной красе! А  Россия имеет ВВП меньше 2% от мирового, скукоженный неплатежеспособный рынок и множество других проблем – поэтому никого не волнует, что  здесь живут под санкциями.

Но возвратимся к ГКЧП. Через пару лет случилась попытка переворота и в  России. Но в отличие от Китая, где уже был зафиксирован экономический рост, здесь отмечался стремительный экономический спад и шла деградация госинститутов с бездарной организацией смены власти.

Это была горбачевская телега впереди лошади: политические реформы при разрушающейся экономике и привели к развалу страны.

При аховом состоянии экономики демократизация, либерализация политической жизни безусловно приведет к хаосу, к разрушению общества, к гражданской войне, что и произошло с Советским Союзом. Когда Горбачев все это затевал, уже был известен опыт НЭПа. Сдается нам, именно этот советский опыт был первичен для преобразований не только в Китае, но и в успешной демократизации Японии, Гонконга, Тайваня, Сингапура и многих других стран, где вначале занялись базисом, а потом надстройкой.

Когда идет экономический подъем, можно постепенно ослаблять политические винты и либерализовать политический режим. Но шаг за шагом – лишь по мере созревания экономики. В это время политическая демократизация имеет большие шансы на успех. Так было (кто бы мог подумать!) в Южной Корее при жестоком диктаторе Пак Чон Хи. А ведь это был жесточайший политический режим, но одновременно экономике там дали свободу, а потом по мере роста благосостояния общества началось и построение демократических политических институтов на уровне надстройки. Так было у Ли Куан Ю в Сингапуре, у Чан Кайши на Тайване, то же самое сейчас делает Вьетнам и даже пытается делать в Северной Корее Ким Чен Ын. Но ровно наоборот поступил Горбачев, пойдя на поводу у либеральных радикалов, бытующих в каждом обществе.

В такой обстановке вмешательство было необходимо. Но организаторам советского ГКЧП хотелось и Конституцию соблюсти, и переворот провести. Так сказать, и рыбку съесть, и во власти сесть. Но такого не бывает! Получился фарс трусоватых людей: им не хватило решительности и авторитета как в организаторском звене, так и в исполнительском. Михаил Жванецкий в свое время одним предложением описал эту смутную ситуацию: «В этом путче много странного: путчисты, потерпев поражение, побежали к тому, кого они свергли, докладывать, что у них ничего не получилось». А вот у генерала Валентина Варенникова – представителя ГКЧП в украинской столице Киеве – получилось! Он быстро взял положение в республике под контроль. В Москве же решительные действия не были предприняты: зависшая политическая тишина на фоне памятной трансляции балета Петра Чайковского показала безволие организаторов и отсутствие сколько-нибудь значимой перспективы.

Попытка «легитимного переворота» была фатальной ошибкой. Кроме того, человек, возглавлявший переворот, должен быть авторитетным, а Горбачев намеренно взял недалекого, поверхностного выходца из Комитета молодежных организаций СССР, где одно время отсиживались блатные дети. Вообще это давняя традиция наших правителей (и нынешний – не исключение) – брать вторыми номерами убогих. Однако не только у убогого Геннадия Янаева тряслись руки. Мелкая дрожь охватила всю псевдохунту. Сергей Станкевич сказал о ГКЧП: «Делали и боялись». А о Янаеве выразился и вовсе резко: «Что? Возглавил переворот? Да у него же люди разбегались с комсомольских строек, потому что не мог подвоз продуктов организовать».

Было бы гораздо последовательнее, если бы ГКЧП возглавил авторитетный военный, потому что к тому времени любые партийные и государственные деятели являлись политическими банкротами. По крайней мере в московском регионе, а москвичи как раз и определяли структуры будущей власти. Поэтому ГКЧП должен был распустить все политические партии и движения, включая КПСС, опечатать все партийные органы, но оставить государственные – облисполкомы, советы министров и далее по инстанциям исполнительной власти. Временное управление и силовую поддержку должен был взять на себя переходный комитет под руководством военных – того же Варенникова.

Еще один близорукий шаг ГКЧП – привлечение дивизий из Центра, уже пропитанных бациллами «демократического» вещания. Военные же соединения из Средней Азии и с Кавказа, уже хлебнувшие первых результатов бездарной «демократизации», должным образом поддержали бы смену власти, будь они приглашены.

Надо сказать, что у советского и китайского представителей власти, несмотря на разное развитие событий в этих переворотах, много общего. И Михаил Горбачев, и Чжао Цзыян подыгрывали либеральной интеллигенции для набора политического веса (такая сложилась конъюнктура), оба применяли тактические уловки и интриги, чтобы загрести жар власти чужими руками. Чжао Цзыян старался сделать это при помощи толпы, Горбачев же де-факто благословил своих соратников на смещение ельцинской команды, надеясь при этом остаться в выигрыше при любом исходе событий: провалится мероприятие – он здесь ни при чем, удастся его реализовать – он триумфально возвращается генсеком. Только он просчитался – Ельцин был не тот человек, который из своих когтей выпустит хоть малый кусочек власти. И у Чжао Цзыяна был подобный просчет: закаленный в классовых и внутрипартийных боях Дэн Сяопин решительно пресек его интриги.

Итак, сравнивая китайский и российский варианты переворотов, имеем: трагедию, закончившуюся триумфом – Китай немыслимыми темпами вырос, став державой со второй экономикой мира, теперь он проводит постепенную либерализацию. Китайская Компартия, проводя буржуазные реформы экономики и достигнув к 2014 году первого в мире ВВП по ППС, при всем том остается партией с марксистской идеологией, выступая гарантом социальной справедливости – не выплескивая ребенка вместе с водой из ванночки.

Фарс августовских дней 1991 года привел  Россию к развалу и деградации, продолжающейся в замедленном варианте и сейчас. Горе-реформаторы выплеснули ребенка, оставив при этом грязную воду.

Приходится констатировать, что произошла очень неприятная рокировка: из младшего брата Советского Союза Китай превратился в доминирующего партнера.

Вот что произошло с Россией: обнулены полностью и успехи перелома XIX века, когда Китай перестал считать Россию вассальным государством и стал равным, и достижения советского периода, когда СССР вообще был лидером, помогавшим встать на ноги тому же Китаю.

В результате все эти многочисленные политические перевороты привели к геополитическому сальто: Китай стал экономическим гигантом, а Россия скатилась до положения экономического карлика. Но пока у Давида есть сдерживающая Голиафа ядерно-ракетная праща, стране жизненно необходимо подняться с экономических колен. Деклараций такого рода у российской  власти – великое множество. Однако  правителям нужно усвоить очень простую истину: Китаем правит Компартия, при этом 60% экономики – частная. Россия же – махровая капиталистическая страна – зажала свою экономику государственным корсетом, даже более жестким, нежели советский. И еще: недавние масштабные аресты политических активистов в Москве – мера вроде бы правильная (стабильность дорогого стоит), но у того же Китая взамен зажатой политической свободы граждане имеют очень высокий уровень экономической свободы. Дай народу возможность зарабатывать, и народ не будет рваться порулить. Сергею Кириенко и Ко хорошо бы внимательно перечитать труды Николая Бухарина – именно это сделал в свое время Дэн Сяопин.

 

РИА Новости

Если Вы нашли ошибку в тексте, пожалуйста выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter.

© При использовании информации гиперссылка на Eurasia Diary обязательна.

Присоединяйтесь к нам:
Twitter: @EurasiaRus
Facebook: EurasiaRus
vk.com: eurasiadiary


Загрузка...