Лидия Русланова-певица из народа | Eurasia Diary - ednews.net

14 ноября, Четверг


Лидия Русланова-певица из народа

Культура A- A A+

«Русланова была страшно рада, что нашла отца. Одного она не могла понять: почему папа не берет ее к себе и просит никому не говорить, что он ее отец? Позже Андриан объяснил ей: «Если узнают, что у тебя есть отец, и тебя, и сестру с братом заберут из приютов, заставят меня вас кормить. А я вас не прокормлю!» И Лида стала отворачиваться, когда встречала у церкви родного отца», — рассказывает историк музыки Михаил Куницын.

Жизнь Лидии Руслановой наполнена мифами, как ничья другая. Даже по поводу места, где она родилась, идут споры. Я могу опираться на рассказы приемной дочери певицы, Маргариты Крюковой, с которой мы дружим до сих пор. Ей уже за 80, она живет за городом и по-прежнему является главным хранителем всего, что связано с Руслановой. И всегда сокрушается, как много легенд создано вокруг имени великой певицы. Даже по поводу того, как ее звали до смены имени — не то Агаша, не то Прасковья…Близкие всю жизнь называли Рус­ланову Люня, Люнечка. Родилась она в семье поволжских староверов. На селе все пели, поводом к этому были и свадьбы, и похороны, и проводы в солдаты, да просто работа в поле — петь для этих людей было как дышать. «Играть песню», говорили на Волге, и маленькая Люнечка уже в четыре года ходила с бабушкой по свадьбам, все запоминала, а потом повторяла услышанное своим звонким детским голоском. Еще не подозревая, что скоро их небогатая, но благополучная жизнь кончится и они с бабушкой будут христарадничать, как тогда говорили на селе. Все началось с того, что главу семьи, Андриана Лейкина, забрали в солдаты. Мать, оставшаяся с тремя детьми на руках, вынуждена была пойти работать на кирпичный завод, где надорвалась и вскоре умерла. 

Шестилетней певице пришлось стать кормилицей для своих младших сестры и брата. Вместе с бабушкой они ходили по дворам Саратова и окрестным деревням с холщовыми сумками, девочка пела, а бабушка причитала в надежде на кусок хлеба или пару картошек. Скоро у Люни появились свои слушатели, поклонники таланта. Ее ждали и не только давали щедрую милостыню, но и расспрашивали о судьбе. Девочке дали прозвище — Сирота. Особенно ее привечали в доме одной богатой вдовы. После того как бабушка будущей певицы умерла, женщина решила позаботиться о детях, оставшихся сиротами, и устроить их в приюты. Люнечку, учитывая ее несомненный талант, вдова определила в лучшее саратовское заведение для сирот, где воспитанники пели в церковном хоре. Но крестьянских детей туда не брали. Пришлось выправить маленькой певице новую метрику. Так она стала Лидией Андреевной Руслановой.С родной сестрой и братом ее разлучили, и много лет Лидия ничего не знала об их судьбе. Приют, в который попала она, действительно дал ей хорошее воспитание. Здесь была библиотека, девочек учили шить, готовить, выполнять работу по дому. В церковно-приходской школе обучили счету и грамоте. И, конечно, ее сильный от природы голос заметил регент церковного хора. Русланова очень быстро стала солисткой и приобрела популярность среди прихожан. По Саратову пошел слух об ангельском голосе девочки по прозвищу Сирота. Богомольные старушки были уверены, что в ее лице во время церковной службы на землю сходит ангел. Отношение к Лиде было соответствующее, многие считали своим долгом после службы подойти и поднести угощение, некоторые даже пытались давать деньги, но Лидия не могла их брать, в приюте это запрещалось.

Однажды, торопясь на репетицию в хор, Лидия увидела на паперти безногого солдата с Георгиевским крестом на груди, который стоял на костылях и просил милостыню. Лицо его показалось девочке знакомым, тот тоже замер как громом пораженный. Это был отец Лиды. Много лет семья считала его погибшим, потому что во время Русско-японской войны в деревню пришло извещение, что Андриан Лейкин пропал без вести. Оказалось, что его документы затерялись, Лейкин был жив, но остался инвалидом. Лида была страшно рада, что нашла отца, теперь она не отказывалась от копеечек, которые ей тайком совали в руку прихожане, и сберегала их для родного человека. Одного не могла понять девочка: почему папа не берет ее к себе и просит никому не говорить, что он ее отец? Позже Андриан рассказал ей, что женился, завел другую семью, но жили они очень бедно. «Если узнают, что у тебя есть отец, и тебя, и сестру с братом заберут из приютов, заставят меня вас кормить. А я вас не прокормлю!» — объяснил он. И Лида стала отворачиваться, когда встречала у церкви родного отца... Продлилось это мучение недолго. Андриан простудился на паперти, заболел воспалением легких и умер. Так Русланова стала круглой сиротой...

А тем временем выступления Лиды в Александро-Невском соборе Саратова собирали все больше слушателей. Благодаря ей хор стали приглашать на все городские мероприятия, а еще на свадьбы и похороны. Она стала настоящей звездой местного масштаба. Но участь выпускницы приюта не оставляла ей шансов на творческую карьеру. И в 16 лет она разделила судьбу своих подруг. Они были обучены разным ремеслам и распределены на фабрики и заводы. Лидия попала на мебельную фабрику, полировальщицей. Это производство и сейчас считается вредным, а в начале XX века девушки работали в цеху без вентиляции, с удушающими парами. Невероятно, но даже в этих условиях Лидия умудрялась за работой петь. Вскоре другие девушки готовы были помочь ей выполнить норму, лишь бы Лида не прекращала свои концерты. Слава сироты-певуньи шла впереди нее, и юным самородком заинтересовался преподаватель Саратовской консерватории. Для Руслановой это был шанс изменить свою судьбу. Но быстро стало понятно, что академическое, оперное пение, несмотря на яркий и сильный голос, — это не ее. Преподаватели постоянно отмечали, что Лидия поет неправильно, не работает диафрагмой и тому подобное. Она отвечала: «Да, не диафрагмой я пою. Пою душой!» Через два года, в разгар Первой мировой войны, Русланова, не доучившись, ушла из консерватории и отправилась на фронт сестрой милосердия. Ужасы войны предстали перед юной девушкой с самой жуткой стороны, но она не унывала. Лидия все время старалась поддержать дух раненых и умирающих солдат. Ее звонкий голос заглушал стук колес, а на станциях Русланова давала целые концерты. С тех пор фронтовые дороги станут для певицы привычными. Лидия Андреевна пройдет еще три войны — Гражданскую, Финскую и Великую Отечественную, и везде ее оружием будет песня...

Наступил революционный 1917-й, Лидия Андреевна вышла замуж за офицера-интенданта. У молодоженов родился сын, но ребенок не прожил и месяца. Ему даже не успели дать имя. Русланова мало что рассказывала близким об этом времени, известно только, что вскоре после смерти мальчика они с мужем расстались. Откуда взялась версия о том, что ребенка Руслановой выкрал супруг и увез за границу, непонятно. Слухи о том, что Русланова ищет своего выросшего сына, распространились во время Великой Отечественной войны. Этот миф потом преследовал певицу всю жизнь, но, по словам приемной дочери Лидии Андреевны, никакого сына, кроме погибшего новорожденного малыша, у Руслановой никогда не было. Может быть, эта легенда распространилась потому, что Лидия Андреевна, выступая на фронте, необычайно нежно относилась к солдатам, ласково называя молодых ребят «сыночек».

 
До того как встретить главную любовь своей жизни — генерала Вла­димира Крюкова, Русланова побывала замужем еще дважды — за чекистом Наумом Науминым и за конферансье Михаилом Гаркави. С последним ей удалось сохранить добрые отношения на всю жизнь. Она признавала, что этот интеллигентный человек с двумя высшими образованиями оказал огромное влияние на ее становление как личности. Выросшая в крестьянской среде, Лидия Андреевна из девушки, которая о многих вещах не имела понятия, превратилась в мудрую женщину, которая умеет вести себя в обществе.В Москву Лидия Андреевна пере­ехала в 1921 году. Началась жизнь профессиональной певицы. Бесконечные концерты, гастроли, выступления по радио. Ее популярность была всесоюзной. В те же годы Руслановой удалось разыскать брата и сестру, которых она не видела с тех пор, как их определили в разные приюты. Она надеялась, что, услышав ее голос по радио, Юля и Авдей узнают ее и подадут весточку о своей судьбе. Так и вышло. Русланова сразу же предложила им переехать в столицу. Сестра согласилась. Лидия Андреевна помогла ей получить квартиру, найти работу. Брат отказался переезжать из Саратова, тогда певица купила ему новый дом. Также Русланова знала, что у нее есть единокровная сестра по отцу, рожденная после его второй женитьбы. Разыскала и ее. Между ними на всю жизнь сложились дружеские отношения. Шура часто приезжала в Москву, помогала Руслановой по хозяйству, была своим человеком в доме. Никого из людей, кто пришел к ней из прошлого, Русланова не обошла вниманием, не отпустила без денег или подарка. Она очень хорошо помнила свое нищее детство, к людям, которые попали в беду, относилась с сочувствием.

Пик популярности Руслановой пришелся на годы войны. Солдаты называли Лидию Андреевну «мама», и везде, куда бы она ни приехала, ей отдавали лучшее, делились пайком, местом у печки, теплыми вещами. Некоторые даже верили в то, что если они подержат за руку Русланову, то доживут до победы. Вероятно, это было связано с одним случаем, когда певица присела в госпитале возле умирающего бойца и стала напевать колыбельную, держа его за руку. Солдат перестал стонать, Лидии Андреевне показалось, что рука похолодела, она подумала, что он умер. Но через какое-то время встретила этого бойца во время концерта, с Золотой звездой на гимнастерке. Парень бросился к ней: «Мама! Я помню, как вы мне пели!», а подержав Русланову за руку, сказал: «Теперь я доживу до победы!» А певица ответила: «В Берлине и увидимся! Я еще свои «Валенки» спою на ступенях Рейхстага!» Так и получилось.

Русланова хорошо зарабатывала и до, и во время войны. На собственные деньги она купила две батареи реактивных минометов «Катюша» для армии. Их прозвали «Лидушами». По фронтам Лидия Андреевна передвигалась свободно, для нее, словно для боевого генерала, всегда находились и самолеты, и машины, в одну минуту оборудовались теплые землянки, артистов всегда встречали по первому разряду. Весной 1942 года Русланова приехала выступать в кавалерийский корпус, которым командовал генерал Владимир Крюков. После концерта для певицы накрыли стол, она разговорилась с генералом. Вероятно, Лидия Андреевна сразу вызвала в его душе теплые чувства, потому что через несколько месяцев Крюков снова позвал ее к себе в часть. Пригласив прогуляться, рассказал свою историю, как овдовел в 43 года и остался с маленькой дочерью на руках, которая сейчас в эвакуации в Ташкенте. Русланова ответила ему: «Хотите, я выйду за вас замуж?» Так произошло их объяснение.Лидия Андреевна очень серьезно отнеслась к тому факту, что теперь ей придется заменить маму 6-летней девочке. Она попросила Крюкова написать дочери Маргарите о решении жениться, а затем сама поехала в Ташкент. Помня о своем сиротском детстве, Русланова прониклась сочувствием к девочке и трогательно о ней заботилась. Покупала для малышки лучшие вещи на рынке, готовила для нее, стирала белье. А когда в 1943 году они все вернулись в Москву, Русланова вместе с мужем и падчерицей пошла на могилу умершей жены Крюкова. И плакала вместе со всеми, обняв Маргариту. Этим она навсегда покорила ее сердце. С тех пор девочка называла ее мамой и считала родной.

Закончилась война. Русланова была единственной певицей, которая в мае 1945 года дала концерт у Рейхстага. Торжественное мероприятие в честь Победы, которое открылось речью Жукова, завершилось песней «Валенки». Плакали все. И солдаты, и генералы. Певица сама долго не могла начать петь от подступивших слез. Когда уже поздней ночью концерт закончился, Жуков снял с себя орден и отдал его Руслановой. Это был ее триумф. В первый послевоенный год Русланова была очень счастлива, рядом с ней дочь, любимый муж, дом — полная чаша. Многие, кто бывал в гостях у Лидии Андреевны, вспоминали, что квартира в Лаврушинском напоминала музей. 

Подобранная с большим вкусом антикварная мебель, дорогая посуда и картины, картины — даже на кухне. Хорошие заработки позволяли Руслановой пополнять свою уникальную коллекцию русской живописи XIX века. Кустодиев, Маковский, Шишкин, Репин, Поленов, Серов, Врубель, Айвазовский, Васнецов, Суриков, Тропинин, Левитан, Крамской, Брюллов — собранию певицы мог позавидовать любой музей. А еще страстью Руслановой были драгоценности. Что-то она покупала сама, что-то ей дарили, но к моменту семейной катастрофы коллекция Лидии Андреевны была очень внушительной. Хотя слухи, которые ходили по Москве о ее несметном богатст­ве, были фантастичнее реальности. Например, говорили, что у Руслановой в гостиной стоит рояль, но на нем никто не играет, потому что инструмент забит пачками денег.

 

Но наступил момент, когда вся их уютная, налаженная, счастливая жизнь рухнула. Сталин начал кампанию против маршала Жукова, одним из верных друзей которого был муж певицы. Самого маршала не трогали, но все его окружение, более 70 человек, вскоре оказалось в тюрьме. Крюков, который оставался на свободе до лета 1948 года, уже понимал, что за ним придут. Он не хотел пугать семью, внешне оставался спокойным, планировал отдых с женой и дочерью на даче в Переделкино, которую ему только что выделили. Русланова знала обо всем, что происходит, но в душе надеялась, что мужа не тронут. Побоятся ее известности. И ей даже в голову не приходило посоветовать ему поменьше общаться с Жуковым. Наоборот, когда маршала сослали в Одессу, она отправила тому на 7 Ноября поздравительную телеграмму с подписью «Преданная вашей семье Русланова». Певица верила в свою популярность, в силу своих знакомств, любовь народа. Ей казалось, что, если кто-то тронет ее мужа, она сможет бороться за него. Лидия Андреевна не ожидала, что тем, кто находился во главе этой кампании, ничего не стоит сгноить ее в тюрьме вместе с семьей и десятками ни в чем не повинных людей, просто оказавшихся рядом. Но именно так все и произошло. За генералом пришли и, в присутствии дочери сделав обыск, увезли на Лубянку. Квартиру опечатали, девочку забрала сестра Крюкова.Русланова в этот день была на гастролях в Казани, ее арестовали по дороге в аэропорт, в Москву она летела в сопровождении сотрудников МГБ. В Лефортовском изоляторе от певицы требовали обвинительных показаний против Жукова и мужа, но, слава богу, ограничились только допросами. Зная, что с ее мужем поступают значительно более жестко, она пыталась облегчить его участь. Рассказала, где хранится ларец с ее драгоценностями, которые почему-то очень волновали следователей. Драгоценности были не в их квартире, а у няни, поэтому не были найдены при обыске. Сундучок с бриллиантами, рубинами, сапфирами, золотом и платиной сотрудники МГБ нашли и приобщили к доказательствам о преступно нажитых ценностях и несметных сокровищах, якобы вывезенных Крюковым, Жуковым и другими офицерами из Германии. Но это уже никак не могло повлиять на участь Руслановой и ее мужа. Певице дали 10 лет лагерей, а Крюкова долгих три года подвергали пыткам и издевательствам, пока за полтора года до смерти Сталина не осудили на 25 лет заключения.

 
 

Лидию Андреевну отправили по этапу в Иркутскую область. Перед отправкой она успела попрощаться с другой узницей Лефортово — актрисой Татьяной Окуневской. Та посмела отказать самому Берии, за что жестоко поплатилась. Конечно, слава Руслановой была так велика, а народная любовь к певице и ее творчеству так крепка, что даже в заключении ей было полегче, чем другим. Ее могли и подкормить, и подлечить, и помочь в тяжелой лагерной работе. У нее одной из немногих была привилегия — раз в полгода разрешалось получать деньги. Их давали друзья, а занималась сбором лучшая подруга Руслановой, актриса Нина Ольшевская (жена писателя Виктора Ардова и мама Алексея Баталова). Лидии Андреевне даже разрешили выступать с концертами, хотя после ареста был выпущен официальный запрет на все ее творчество, а грампластинки с записями предписывалось уничтожить. Лагерное начальство, правда, запретило аплодисменты на концертах Руслановой, но само и нарушало этот запрет, такой эмоциональной силой обладала певица. Выступала она, кстати, в настоящих концертных платьях. Дело в том, что, когда Русланову арестовали, при ней был концертный чемоданчик, с ним она и отправилась в лагеря.Но популярность сыграла с Лидией Андреевной злую шутку. Слишком воодушевляющим оказалось присутствие певицы в лагере, где ее видели сотни людей. Русланову перевели во Владимирский централ. Там в это же время находилась в заключении другая знаменитая артистка — Зоя Федорова, арестованная за связь с иностранцем. Этих стойких женщин объединяло одно — они никогда не сдавались.

В 1953 году, после смерти Сталина, Жуков написал письмо в ЦК, в котором потребовал выпустить и реабилитировать всех его друзей и коллег, арестованных по ложным обвинениям. Одной из первых на волю вышла Русланова. В Москву из Владимира ее привезли на грузовике. Постаревшая, с севшим голосом, с непривычной прической (косы пришлось отрезать, а волосы поседели), с узелком в руке, она была неузнаваема. В Москве у Лидии Андреевны уже не было ни жилья, ни другого имущества. В ее бывшей роскошной квартире в Лаврушинском переулке давно жил какой-то большой начальник. По распоряжению Жукова Русланову поселили в гостиницу Центрального дома Советской армии. Тяготясь одиночеством, ведь многие друзья из страха ареста «забыли» ее, Лидия Андреевна отправилась к Ардовым. Дверь ей открыла Нина Ольшевская. Едва признав Русланову в изможденной женщине в темном платье и платочке, хозяйка охнула. В дверях появился сам Ардов и как ни в чем не бывало сказал: «Ой, Лидка, заходи, я тебе сейчас новый анекдот расскажу». Ольшевская ее обняла.

Это был август 1953 года, до оттепели было еще далеко, и хозяева дома сильно рисковали, приютив бывшую лагерницу, но они это сделали без сомнений. А когда буквально через несколько дней на свободу, благодаря хлопотам маршала Жукова, был отпущен и муж Руслановой, он тоже нашел приют у Ардовых. Около месяца они прожили в так называемой «Алешиной комнате», в которой вырос Баталов и где так часто гостила Ахматова.

 

По воспоминаниям Ардова, Русла­нова была непохожа на саму себя. Большую часть времени в заключении она провела в общей камере, ни на минуту не оставаясь одна. Лидия Андреевна не могла петь, говорила шепотом, просто физически боялась громкой речи. Опасалась, что ее могут подслушать. Но постепенно отогрелась у друзей и начала напевать. Расплакалась, когда услышала по радио свою довоенную песню — запрет на ее записи был снят. Постепенно Русланова перестала бояться выходить на улицу, ее все равно никто не узнавал. Как-то, гуляя вместе с мужем, они попали на птичий рынок. Щеглы, зяблики и дрозды в клетках произвели на них тягостное впечатление. И все деньги, что были с собой, Крюков и Русланова потратили на то, чтобы выпустить птиц на волю.Но нужно было как-то возвращаться к обычной жизни. Муж так и не оправился после многолетних издевательств в подвалах Лубянки, тяжело болел. Русланова задумалась о возобновлении выступлений. К Концертному залу Чайковского, где проходил первый концерт певицы, пришлось вызывать конную милицию, а для тех, кто не смог попасть в зал, на улице организовали трансляцию. Успех был ошеломительный, словно и не было нескольких лет молчания. Областные и республиканские филармонии наперебой запрашивали у Москвы именно Русланову. Ее имя на афише гарантировало хорошие сборы. Генерала Крюкова реабилитировали, вернули все награды и звания, дали хорошую квартиру на Ленинградском проспекте. Но здоровья было не вернуть. Сердце Руслановой обливалось кровью, когда она видела, как ее муж, Герой Советского Союза, сгорбившись, ковыляет на искалеченных ногах. Все свои первые заработки она потратила на машину для него: тайком приобрела за 40 тысяч рублей автомобиль «ЗИМ». Это было потрясающим событием в их дворе, на таких автомобилях мало кто ездил. А соседи удивлялись — в квартире нет мебели, нет посуды, а она машину покупает. Но таков был характер Лидии Андреевны.

 

Впрочем, вскоре она стала зарабатывать еще больше, чем до войны, и снова наполнила квартиру антиквариатом. В архиве МГБ Русланова нашла опись изъятого у нее имущества и принялась разыскивать распроданное. Многие, зная, что у них вещи Руслановой, сами предлагали их ей. Например, любимый буфет XVIII века оказался у Натальи Кончаловской, и она предложила выкупить его обратно. К тому же певице удалось добиться возврата коллекции картин, которую отдали на хранение в Третьяковку. Вот только драгоценности исчезли без следа. Когда на год позже ее из заключения вышла актриса Зоя Федорова, она поехала к подруге и нашла Русланову в хорошо обставленной квартире, с укладкой и маникюром, ухоженную и красивую. Увидев все это, Федорова не могла поверить своим глазам: «Лидка! Неужели все это возможно теперь для нас?» Впрочем, сама Зоя оказалась не менее предприимчивой и вскоре начала заниматься продажей антиквариата и ювелирки профессионально.

 

Русланова умела дружить, и люди, которых знала вся страна — Клавдия ШульженкоЛеонид УтесовМарина Ладынина, — часто приходили в ее хлебосольный дом. Но вот с власть имущими дружбы певица не водила, и когда ее приглашали на приемы в Кремль, категорически отказывалась. Гордость не позволяла Руслановой петь перед теми, с чьего молчаливого согласия ее унизили и лишили всего. «Просить у них ничего не буду! — говорила Русланова. — Все заработаю сама». Подарки она тоже не принимала. Когда после концерта жена одного чиновника принесла ей в гостиницу шелковые чулки, ответила: «Русские артистки таких подарков не принимают!» Отдала пакет с чулками горничной, да еще сто рублей на чай прибавила. Единственное, что в эти годы подкашивало силы Лидии Андреевны, было все ухудшающееся здоровье супруга. Второго инфаркта сердце Владимира Крюкова не выдержало. Русланова год не выступала после смерти мужа, но потом поняла: только сцена поможет ей пережить горе. Однако что-то с тех пор внутри нее надломилось. Знакомым, когда они спрашивали о ее здоровье, Русланова говорила: «Я рухнула. В тюрьме мне давало силы то, что мой Володя жив. Я выжила ради него. А теперь мне не за что бороться». Но Лидия Андреевна прекрасно понимала, что ей нельзя уходить со сцены. Пока она пела, пока ее ждали в любом городе Советского Союза, ей было зачем жить.

 

В 60-е популярность Руслановой не ослабевала, хотя уже блистали и Люд­мила Зыкина, и Ольга Воронец, и многие другие артистки нового поколения. Славы Руслановой не мог переплюнуть никто. У нее была настоящая народная любовь. Как-то, узнав, что Лидия Андреевна едет в поезде, который будет проходить через их небольшую станцию без остановки, местные жители всем селом вышли на пути. Попросили машиниста: «Пусть Русланова для нас споет». Певица вышла на перрон и спела свои «Валенки». Но здоровье Лидии Андреевны, подорванное в лагерях, не становилось лучше. И однажды дошло до того, что, приехав в какой-то город, Русланова поняла, что не может петь. Тысячи людей ждали ее в зале. Администратор, узнав, что Лидия Андреевна не в голосе, побледнел: «Меня убьют! Пожалуйста, выйдите на сцену». Русланова вышла, честно сообщила людям, что концерта не будет. А потом больше часа рассказывала о себе, беседовала с публикой, и зрители остались довольны, ни один не потребовал деньги назад. В 1973 году, за месяц до своего ухода, она отправилась в турне по нескольким городам, где выступления проходили на многотысячных стадионах. В Ростове-на-Дону, где Русланова начинала свою концертную деятельность, люди долго не отпускали ее, и круг почета на открытом автомобиле пришлось повторить множество раз...






 



 




 


 

РИА Новости

Если Вы нашли ошибку в тексте, пожалуйста выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter.

© При использовании информации гиперссылка на Eurasia Diary обязательна.

Присоединяйтесь к нам:
Twitter: @EurasiaRus
Facebook: EurasiaRus
vk.com: eurasiadiary


Загрузка...