Миллиардер Рыбаков о правилах бизнеса в удаленке | Eurasia Diary - ednews.net

31 мая,


Миллиардер Рыбаков о правилах бизнеса в удаленке

Интервью A- A A+

 

Forbes поговорил с совладельцем корпорации «Технониколь» миллиардером Игорем Рыбаковым о том, чем должно помогать государство в условиях пандемии

Как текущая ситуация с вирусом сказалась на компании «Технониколь»? Ожидаете ли вы каких-то убытков? Могут ли ваши сотрудники работать удаленно? Что вы предпринимаете? Как я понимаю, вы вышли из оперативного управления, однако сложившаяся ситуация является чрезвычайной.

Выход из оперативного управления помогает мне лучше видеть всю поляну. Может быть, снижается возможность видеть мелкие детали, зато повышается возможность видеть большие связи, которых я не видел ранее. «Технониколь» я рассматриваю как неотъемлемый элемент бизнес- или общественной среды России и мира. Заводы «Технониколь» расположены в десятке стран, дилеры и торговые агенты расположены в 150 странах. Это мировая экосистема. На сегодня могу констатировать следующее: тех, кого могли отправить на дистанционную работу, отправили. Но мы не можем отправить более 5% персонала.

Машины, линии требуют операторов, обслуживания, ремонта. Поэтому заводы работают стабильно на сегодня, но как будет завтра? Дело в том, что горизонт планирования и горизонт прогнозирования, как и в любых кризисах, приблизился. Если раньше мы примерно представляли, как пройдёт трехлетка или даже год, то сегодня, я думаю, прогнозы смешались.

Мы постараемся, в любом случае, вне зависимости от кризиса, выдавать нужные продукты, если они нужны строителям. А в других моих видах бизнеса существует большая возможность отправить людей на дистанционку, потому что это сферы IT, AdTech, FinTech и так далее. Все они сейчас работают из дома.

Компании, которые имеют достаточно кэша на счетах, венчурные компании — у них всё нормально. У некоторых компаний разломался раунд. Раунд разломался, бабок нет. Эти компании в течение месяца должны быть проданы. Желающих их купить не так-то много, значит, цена идёт вниз. Из 65 компаний 20 компаний попали в зону риска. Что такое зона риска? Это означает, там через 3 месяца люди, которые работают сейчас на карантине, будут не на карантине, а будут уволены.

А сколько ваша компания проживёт, если будет введено такое решение – закрыть производство? Закрыть, и всех отправить на карантин. Вы же наверняка думали об этом ночью.

Что значит «наверняка думали»? Мы были в такой ситуации в 2008 году. Я могу только сказать про сценарий, который был в 2008 году, где горизонт работы компании был 1 месяц. Мы знали, что месяц мы протянем, дальше — не знаем. Люди, которые борются со стихией — примерно как капитаны на корабле. Но капитан на корабле, на самом деле, не особо думает, что будет, его задача – выжить. Ну в 2008 году мы с Сергеем [Колесниковым были на корабле. Сергей стоял на мостике, я разрабатывал сценарий – что будет, если мы утонем, где всплывут остатки нашей армады. Потому что не всё бы забрали кредиторы. Я очень рад, что план «Б» не пришлось приводить в действие. Какой был горизонт? Я тебе сказал, какой был горизонт. Мы работали в онлайне, мы сами на мостике рулили. Теперь, когда я скорее в позиции инвестора, то есть я ни в одной компании не нахожусь в позиции «капитана на мостике», моя задача – проверять. Я сейчас каждый день провожу 1-2 дистанционных колла, дистанционные звонки, чтобы проверить план реагирования на коронавирус. Этот план, в основном, заключается в следующем: что делать с людьми, кого отпустить на дистанционку, как выполнить предписания и увеличить способы дистанционной коммуникации - Skype, Zoom и так далее. А также убедиться в том, что кэша, который находится у нас на счетах и может быть доступен, достаточно, скажем, на 6 месяцев работы компании. Пока горизонт работы во всех наших компаниях не ниже 6 месяцев.

Как часто к вам приходят за кэшем?

За последние 2 года, можно сказать, мало. Первые три года, когда я стал заниматься инвестициями, приходилось ставить фильтры, но потом я понял, что ошибка была на моей стороне. Я просто не сообщил рынку, что я отбираю инвестиции сам. Если я что-то инвестирую, я сам тебя найду и приглашу. Бесполезно ко мне стучаться, на е-mail писать, форму какую-то заполнять. Эти формы для моды висят, так сказать. Я сам тебя найду, потому что в этом и заключается задача инвестора — знать, что нужно. В этом работа, а не сидеть и ждать, пока тебе суют. Ну, что суют обычно, знаешь? То, что не пригодилось.

Насколько, по-вашему, эффективна работа вне офиса? Вы нормально работаете вне офиса?

У меня есть комплексное мнение, что среди всех тех людей, которые сейчас работают дистанционно, только 5% реально не чувствует никакой разницы. Потому что вовлеченность совершенно другая: бытовые вопросы, дети, муж... Лень, телевизор, шум, неприспособленное рабочее место. И получается, что это окей, если долго идти к культуре дистанционной работы, организации дистанционных мест и менять многие настройки, учить людей, привыкать. Надо понимать, что карантин – это, всё-таки, скорее, карантин, это не выход на удаленную работу. Это просто: «Ну, давайте прервемся на какое-то время, посидим по домам». Почту можно читать из дома, сидя на диване. Я всегда, когда дистанционно работаю, звоню сотруднику, и думаю: «Вот он сейчас сидит на толчке и со мной разговаривает». Я, конечно, так не думаю, но иногда...

Вот ты сидишь, чатишься. Звонишь, лежишь на диване, в какой-то такой позе. Хорошо, если ты творческий деятель, у тебя творчество, ты можешь, принимая разную позу, влиять на то, что у тебя там. «Такой выпуск, такой вопрос, это хорошо, это круто». Но не для всех задач это подходит. Поэтому я не верю в дистанционную работу. Много команд я собирал. Чтобы отправить офис на дистанционную работу, надо долго идти к этому. Есть компании, которые родились в дистанционной работе. Они родились такими, так и продолжают работать. А у компаний, которые работали в офлайне, в офисе, когда они начинают революцию — перемещение рабочих мест на дистанционку – все ломается. Потому что элемент корпоративной культуры, корпоративный код – это то, как мы взаимодействуем. Значит, надо перестраиваться, а любая перестройка в большой компании отберет много времени. Надо быть к этому готовым. Поэтому лучше дистанционную работу все-таки воспринимать как карантин, как некую паузу. Это будет влиять на экономику, может быть снижение доходов населения, это нормально. Кстати, в Израиле с этим поступили очень здорово: у них очень много венчурных фирм.

У многих фирм нет денег, и они вынуждены сократить персонал, многих отправить в отпуск без содержания. Они быстро приняли закон о том, что таких людей нужно регистрировать на бирже и три месяца государство будет выплачивать среднюю зарплату. Это такая форма тактической поддержки. Так как горизонт планирования 2-3 месяца сейчас, дальше в течение 2-3 месяцев будет понятно. Я считаю, это один из способов реальной поддержки. Все эти «бла-бла-бла, мы будем поддерживать, мы что-то сделаем» — лучше бы денег дали.

Возможный ущерб от пандемии оценивают в $2,7 трлн. Рост глобального ВВП по итогам года может быть близок к нулю. Насколько, по вашим оценкам, это может быть правдой? И может ли это ввергнуть нас в «Великую депрессию», если никакого роста совсем не будет, и мы переоценим ценности и будем жить по- другому?

Я, во-первых, не берусь за эти прогнозы. Как у физика, у меня есть свои представления, но достаточно ли этого, чтобы делать какие-то прогнозы, я не знаю. Я тебе скажу как предприниматель. «Великой депрессии» быть не может, потому что в мире существует источник ликвидности невероятного масштаба, это эмиссия доллара в любом количестве. Во времена так называемых «великих депрессий« не было в мире подобных источников, финансовый мир был устроен совершенно по-другому. Сегодня всё очень просто. Недостаточно денег — бабла накидаем, то есть напечатаем. А пожары и перекосы отправим в третьи страны. Финансовая система Штатов работает 20 последних лет по нарастающей, и в 2008 году нормально справились с заливанием баблом. Сейчас все происходит примерно по такой же схеме. Трамп тут же подписал 500 миллиардов туда, 500 миллиардов сюда. Откуда эти миллиарды? Эмиссия.

Идёт гигантская инфляция по доллару, а платит за это всё третья сторона. Работает это следующим образом. Сейчас везде в мире пожар. Люди, у которых остались какие-то бабки, срочно переводят свои тугрики, неважно в какой они в валюте, в то, что им кажется более надежным. Что кажется более надежным? Конечно доллар. По любому курсу конвертируем, переводим, покупаем какие-нибудь облигации. В это время станок работает. Все третьи страны нагружают свои финансовые системы, потому что конвертируют по гигантски невыгодному курсу свои валюты и отправляют тугрики на скупку американских бумаг. При этом инфляция долларовая идет. В момент, когда все успокоится, те, кого сейчас заливают баблом американцы, американские корпорации, скупают подешевевшие активы. В сети сейчас распространено: «Какие китайцы молодцы, что они там запустили коронавирус и сейчас откупают подешевевшие активы по всему миру», но и вы покупайте, если у вас есть кэш. На самом деле, уж у кого кэша всегда много, это у тех, кто ближе к источнику, где идет эмиссия. Где? Американские корпорации. Этот кэш, как дождь, бахнется в американскую экономику, и быстро окажется где? У финансовых воротил, банков и так далее. И за этот кэш будут скупаться в этих странах резко просевшие активы. Все, кто сейчас конвертируют в доллары, покупают американские или какие-то акции и валюты, в принципе, тоже участвуют в разогревании финансового пузыря. Я не осуждают это. Я просто говорю — мир как качели. Есть тот, кто запускает качели, а есть тот, кто на этих качелях качается. Этот кризис будет беспрецедентный. Он не будет похож на «Великую депрессию». Это будет какой-то другой кризис, потому что он биосоциальный. В «Великую депрессию» я не помню, чтобы было заражение и все боялись умереть.

Леонид Федун назвал цену на нефть катастрофой. В страшном сне не могли представить такого. Получается, паника?

Паника. Я не нефтяник и не осознаю эту панику, но если такие люди, как Федун, говорят это — это очень плохо. И завтра начнутся такие вещи, которые сейчас даже сложно представить. Вот и все. Всем надо подготовиться, что карточный домик будет рушиться, складываться.

Мы приспособимся к любому действию. Когда дом рухнет, когда на наших глазах рушится какая-то история, просто посмотри на нее. И дальше, когда она рухнет, и пыль немножко осела, ты увидел эти обломки, тут же немедленно начинай из этих обломков что-то другое складывать. Это и есть готовность. Я под готовностью имею в виду не гречку и колбасу затаривать, что там еще сейчас люди делают, туалетную бумагу покупать. Хорошо, мы все умрем, но жопы у нас будут чистые. Зачем туалетную бумагу эту покупать, боже мой? Мем какой-то в сети….

Это я, кстати, не знаю почему, загадка. Гречку – понимаю, туалетную бумагу – не понимаю.

Поэтому готовность к кризису заключается в следующем. Будут очень сильные изменения, и они сильно коснутся людей. Я себя готовлю к этому. Поэтому, когда я внес 25 компаний, которые находятся под риском, в принципе, я уже мысленно их списал. Я буду за них бороться, но я уже мысленно их списал. Думаю, эти упадут первыми и на обломках их...

А когда вы уже смирились с тем, что 25 компаний спишется? Это после Нового года уже было, правильно?

Я их занес в список, я их не списал. Я их занес в список, что они под угрозой. Я продолжаю за них бороться, но если не придет какого-то белого лебедя. Ну, знаешь, черный лебедь, когда приходит, ты…

Черный лебедь, да. Коронавирус – черный лебедь?

Да, это черный лебедь, причем двойной, и для России тройной черный лебедь: биосоциальная паника и финансовый кризис, бюджетный кризис.

Тройка такая российская.

Тройка. Три черных лебедя. Почему этот кризис и будет беспрецедентным по изменениям, к чему надо готовиться. А бывают белые лебеди. Белым лебедем был в прошлом кризисе V-образный кризис. Помнишь, эта кривая, то есть все рухнуло, и потом через 9 месяцев все начало подтягиваться, потом за 24 месяца подтянулось, а потом вообще развернулось и пошло, пошло, пошло. И дальше… Многие, кстати, не подготовились к этому кризису или к кризису 14-го года, потому что очень быстро забыли 8-й год и умерли в 14-м. В 16-м многие еще подумирали. Сейчас подумирает огромное количество компаний туристического сектора, все эти междугородние перевозки автобусные. Все, что связано с туристическим трафиком, всякие матрешки, магазинчики по обслуживанию туристов, все.

Вы свой образ жизни личный как-то поменяли, семья? Как вы сейчас провели разговоры с детьми, может быть, о коронавирусе?

Моя супруга, мои дети находятся в таком же инфополе, как и вся страна. И что бы я ни говорил дома, мои слова – незначительная толика информирования. Хоть они, типа, весомые, но сила этих сигналов и сотен сигналов, которые приходят из СМИ, из Facebook, из ленты, они все равно сильнее. Поэтому моя супруга считает, что надо уходить на карантин. Хотя мы постоянно ведем вопрос о комплексном реагировании. Ну и у нас получается, мне кажется. Давай я на примере школы нашей скажу. В воскресенье утром все родители нашего класса, где учится младшая дочка, решают, что, все, соблюдаем меры предосторожности, разрешим детям идти в класс, ну знаешь, вот аккуратненько. К полудню мнение сильно начинает разделяться. Вечером радикальный переворот ситуации – ни в коем случае никуда. Что случилось за день? Ну вот за этот день было….

Новости?

Очень много коммуникаций между людьми, вбросы, новости и т.д. Все. Теперь половина класса сидит по домам, типа, у них дистанционное обучение. Эти ходят, соблюдая меры предосторожности. И на тех, и на других продолжается гигантское давление. О чем они думают? Они не думают о поправках, о будущем страны. Никто, кстати, об этом не думает. Поэтому это подавленный социальный иммунитет. Все эти изоляции и обсуждения об изоляции, кто лучше отизолировался, кто более ответственный – заизолировался, а кто не изолировался — «вы безответственно ведете». Эти дискуссии приводят к снижению социального иммунитета. Мы, как общество, не обращаем внимания, точнее, мы отвлеклись на это и не занимаемся нашими ключевыми проблемами. Ключевая проблема страны – это государственное и общественное устройство.

Отсутствие консенсуса, подчеркиваю, отсутствие консенсуса в устройстве страны – это предпосылки к революции или предпосылки к самым отвратительным формам автократии, диктатуры. Потом, когда кризис схлынет, отсутствие консенсуса вылезет и создаст неразрешимые противоречия. Вот и все. Получается, наш ослабленный социальный иммунитет сегодня на фоне тех двух тысяч людей, которые заразились, две тысячи людей заразились гриппом каким-то там, который плохо проистекает, хорошо, но социальный иммунитет ослаб у 140 млн людей. И этот ослабленный социальный иммунитет – это риск для каждого жителя и гражданина нашей страны. И это и есть черный лебедь: это финансы, ослабленный социальный иммунитет, ну и штамм этого гриппа, черт побери. Три лебедя. Вот и все.

 

Forbs

Если Вы нашли ошибку в тексте, пожалуйста выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter.

© При использовании информации гиперссылка на Eurasia Diary обязательна.

Присоединяйтесь к нам:
Twitter: @EurasiaRus
Facebook: EurasiaRus
vk.com: eurasiadiary


Загрузка...