Откровенное интервью российского историка - от знакомства с Азербайджаном до отношения к критике | Eurasia Diary - ednews.net

27 сентября, Понедельник

Откровенное интервью российского историка - от знакомства с Азербайджаном до отношения к критике

Интервью A- A A+

Историк, правовед, профессор Азербайджанского университета языков, Почетный профессор и Почетный доктор Института права и прав человека Национальной академии наук Азербайджана, автор более 170 научных и учебных работ и публикаций Олег Кузнецов,  знаком азербайджанскому читателю благодаря его публикациям в СМИ, однако мало кому известна история знакомства российского историка со страной огней.  

Международный информационно – аналитический портал  Eurasia Diary решил исправить эту ошибку и попросил Олега Кузнецова рассказать о себе.  

Олег Юрьевич, для начала интересно было бы узнать о вашем первом знакомстве с Азербайджаном. Как и когда это произошло?

Мое знакомство даже не с Азербайджаном, а с азербайджанцами началось в 1999 году. Тогда я работал в системе Министерства юстиции Российской Федерации. В тот год Международная общественная организация «Достлуг-Дружба» со штаб-квартирой в моем родном городе Тула выиграла гран Европейского союза на проведение конференции, и меня откомандировали для ее организации. Конференция состоялась в мой день рождения, 22 апреля 2000 года, до этого я почти полгода очень тесно общался с представителями азербайджанской диаспоры, и даже поучаствовал в создании со стороны государства Федеральной национально-культурной автономии азербайджанцев России (ФНКА Азеррос), с которыми поддерживаю самые тесные отношения до сегодняшнего дня. Я знаю, что эти мои слова будут восприняты в Азербайджане с неудовольствием, но, как говорится, слова из песни не выкинешь. Благодаря этой структуре я стал вхож на мероприятия сначала диаспоры, потом и посольства Азербайджана в России. Мой перевод на службу из Тулы в Москву очень сильно поспособствовал укреплению этих отношений.

Мое первое знакомство с Азербайджаном состоялось то ли в 2006, то ли в 2007 году, тогда я преподавал в Московском пограничном институте ФСБ России и был командирован в Дагестан, точнее — в Хунзах, на российско-азербайджанскую границу. Тогда решался вопрос передачи под юрисдикцию Азербайджана части его территорий, сданных при СССР в аренду Дагестану для организации пастибищного овцеводства. Более подробно я вам рассказать не могу, так как еще не закончился срок моего допуска к государственной тайне. Но тогда по линии приграничного и трансграничного сотрудничества мне удалось побывать в Закаталах, Хачмазе, Гусарах, тогда больше всего меня впечатлил водопад в Уч Тепе, и даже не он, а чайхана рядом с ним. Можно сказать, что с этого момента я начал интересоваться не только жизнью азербайджанской диаспоры России, но и вашей страной тоже. Позже переросло в профессиональный интерес, а затем в то, что мы все имеем сейчас.

Читатели вас знают как сильного, волевого и энергичного человека, но у каждого есть сильные и слабые стороны. Какие ваши сильные и слабые стороны?

Первый и последний раз в своей жизни я занимался психоанализом в 2015 году, это помогло мне разобраться в самом себе, после чего я могу ответить на этот ваш вопрос вполне адекватно. Понятно, что эту процедуру я проходил с участием не просто дипломированного специалиста, а целого доктора психологических наук при двух его ассистентах, после чего не испытываю труда с тем, чтобы рассказать о своих сильных и слабых чертах. Главной моей сильной чертой является полученное образование, которое сформировало и мой характер, и мою психику. У меня два базовых образования — историческое и юридическое, а также среднее военно-специальное. Это позволяет мне рассматривать явления этого мира и поступки людей под самыми разными углами зрения, а не под каким-то одним, что делает меня крепким профессионалом. Особо я благодарен судьбе за наличие юридического образования, которое буквально перевернуло мое мировосприятие, превратив мой мозг в каталожный ящик, где я расставляю известные мне сведения в строгом порядке. К тому же оно приучило меня к точности и лаконичности формулировок, сформировав у меня предметно-терминологическое мышление.

Наличие богатого жизненного опыта — это вторая моя сильная черта, благодаря которой я перестал разочаровываться в людях, так как почти всегда понимаю уровень их возможностей, что избавляет меня от излишних иллюзий и ожиданий. К тому же это позволяет оценить каждого человека в контексте его социального и профессионального окружения и, главное, понять его потенциал. Мне это очень пригодилось, когда два московских адвоката армянской национальности — Киракосян и Нерсесян — пытались в 2017 году привлечь меня к уголовной ответственности якобы за экстремизм. Когда я был вызван на допрос, то находился в некотором смятении, но как только по своим связям собрал некоторую информацию об этих персонажах, то понял, что они — типичные мошенники, которые «кидают на деньги» не только своих клиентов, но и правительство Армении, после чего все их телодвижения перестали меня интересовать. Из-за своей жадности, дать взятку они не хотели, а решить проблему по закону они не могли. Знания и опыт помогли мне понять это в считанные часы, после чего эмоциональная составляющая этой темы была для меня закрыта.

К своим слабым чертам я могу отнести спонтанно-эмоциональную реакцию на внезапную или непредвиденную информацию или ситуацию. Мне требуется несколько минут, чтобы взять себя в руки и действовать согласно разуму, а не эмоциям. По темпераменту я — холерик, поэтому постоянно вынужден себя сдерживать, надевая маску флегматика. К тому же у меня было множество комплексов, сформировавшихся под влиянием разных неприятных жизненных ситуаций, но я об их существовании знаю и успешно с ними борюсь. Последние лет пять я нахожусь в гармонии с собой и окружающим миром, но всплески колебаний во мне черной силы иногда бывают. В такие моменты я беру пример с Уинстона Черчилля, говорю себе: «Ко мне пришла черная собака», самоизолируюсь и переживаю эти трудные психологические моменты за книгой, просмотром хорошего фильма и стаканом вина. А еще у моего старшего сына есть собака — австралийская овчарка, кобель, с которым мы дружим, он очень умный пес, который иногда помогает мне прогнать настигшую меня «черную собаку», когда мы с ним ходим гулять.

Совсем недавно вы справляли свой юбилей, вам исполнилось 50 лет. Однако хотелось бы знать, на какой возраст вы себя ощущаете?

Пару лет назад я начал ощущать свой биологический возраст, хотя до этого я чувствовал себя лет на 10 моложе, чем был по паспорту. Я даже точно помню, в связи, с чем это случилось. Долгое время писал обращения в разные инстанции России с требованием снести в городе Армавире мемориальную доску нацистскому преступнику Гарегину Нжде в ограде армяно-григорианского храма Пресвятой Богородицы в городе Армавир Краснодарского края России. Это дело заняло почти год. И когда представитель ФСБ России передал мне документы из Омского архива этой спецслужбы об осуждении Гарегина Нжде для их публикации, вот тогда я понял, что я являюсь отнюдь не молодым человеком, на которого давит груз ответственности не только перед своей страной, но и перед всем человечеством. Не сочтите за пафос, но именно в этот момент я понял, что я уже немолод и сед. Когда я спросил, а что мне с этим делать, мне было сказано в ответ: «А что хочешь, ты же профессионал, поэтому распоряжайся документами на свое усмотрение». В такие моменты невольно начинаешь переосмысливать свое предназначение в этой жизни. Так что я сейчас ощущаю себя 50-летним состоявшимся профессионалом своего дела, которому больше нет дела до того, что о нем говорят на стороне, который знает себе цену и меру своего влияния на окружающий мир. Когда начинаешь это адекватно осознавать, то волей-неволей приходит и понимание масштаба того, что ты сделал ранее. А заодно и чувство самоуважения.

Как вы проводите своё свободное время?

У меня сегодня практически нет свободного времени, поскольку в прошлом году я купил дом в пригороде, и сейчас в ней идут отделочные работы. Все время, свободное от научной и публицистической деятельности, я провожу там. Ругаюсь с подрядчиками, которые не хотят ликвидировать свои недоделки, мне даже пришлось заказывать техническую экспертизу, чтобы их выявить на профессиональном уровне и отвадить желание получить окончательный расчет до того, как будут устранены все недостатки. Так что у меня через край забот и хлопот, которые с наступлением весны увеличились многократно. В середине мая просохнет земля на глубине, после чего можно будет начинать земляные работы на участке, и после этого свободного времени у меня не будет совсем. Сейчас пока есть время на полноценный 8-чвсовой сон, но очень скоро я буду лишен этой возможности, и мне придется довольствоваться 6-часовым сном. Время и деньги у меня имеют совершенно конкретное приложение, отказаться от которого я сейчас никак не могу, поэтому очень часто отправляю на азербайджанское телевидение не видео, а аудиофайлы, так как очень часто просьбы об интервью застают меня на стройке.

Какие 5 книг вы бы посоветовали прочитать?

Мне крайне сложно ответить да этот вопрос, поскольку я всегда ориентировался на мировую классику, прекрасно понимая, что всех книг прочесть невозможно, но чтобы считаться культурным человеком, сделать это необходимо. Выбрав для себя научную стезю, я стал загружать свой мозг больше научной, чем художественной литературой, причем литературой, весьма специфической, которая будет глубоко чужда большинству ваших читателей. Для меня главный критерий отношения к художественной литературе заключается в том, готов ли я во второй или в третий раз перечитать одну и ту же книгу. По своей практике знаю, что это возможно, и в зависимости от возраста очень часто начинаю воспринимать содержание той или иной книги в совершенно ином свете. В школьные годы я читал много, бессистемно и бездумно, первым моим литературным открытием было то, что Артур Конан Дойл был не только автором многочисленных рассказов о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне, но и создателем профессора Челенджера из «Затерянного мира». Среди британских авторов я очень люблю Роберта Льюиса Стивенсона, Уильяма Текеррея, Редьярда Киплинга и Уилбура Смита. Если называть какое-то одно англоязычное литературное произведение, оказавшее на меня самое большое эмоциональное воздействие, то это роман «Кин» Киплинга, который отчасти повлиял на мой выбор профессионального поприща.

Французскую переводную литературу я знаю не так хорошо, как британскую, при этом я больше читал историков из этой страны, чем писателей. Не буду кокетничать и перечислять имена Жюля Верна, Александра Дюма (отца и сына), Огуста Флобера, скажу сразу, что в университетские годы на меня произвели неизгладимое впечатление «Опыты» Монтеня. В германской переводной литературе больше всего на меня воздействовал «Фауст» Гете и романы Эриха Марии Ремарка и Анны Зегерс. В достаточно зрелом возрасте я прочитал «Семь красавиц» Низами Гянджеви, естественно, в переводе на русский язык, я читал эту поэму не отрываясь, насколько она меня вглубь себя затянула, хотя я не любитель поэзии и вряд ли знаю наизусть больше десятка стихотворений или поэм вне школьной программы.

 Что касается русской литературы, то о ней можно говорить много и долго, выбрать какое-то одно произведение невозможно, поэтому я назову пять — «История пугачевского бунта» Пушкина, «Герой нашего времени» Лермонтова, «Братья Карамазовы» Достоевского, «Хаджи Мурат» Толстого, «Мастер и Маргарита» Булгакова. Все эти произведения я читал и перечитывал по нескольку раз, в самом разном возрасте, чего не могу сказать о многих других, и каждый раз открывал для себя что-то новое в эмоциональном и интеллектуальном плане.

Как вы реагируете на критику в свой адрес?

Ситуация всецело зависит от того, кто и за что меня критикует. Как говорится, я — человек, и ни что человеческое мне не чуждо. Поначалу, конечно, обижаюсь, чувство обиды может длиться от нескольких часов до нескольких дней. Это создает эмоциональный дискомфорт и дополнительное психологическое напряжение. Обида проходит в том момент, когда я понимаю, с какой целью критиковавший меня человек это сделал, после чего меняется мое отношение к нему. В моей жизни были самые разные случаи, связанные с критикой в мой адрес, и реакция была самой разнообразной. Однажды меня публично раскритиковали за небольшую ошибку в работе, было это сделано громко, публично и пафосно, заместителем моего начальника, который видел во мне конкурента и считал, что я претендую на его кресло, я в тот же день уволился, прекрасно понимая, что далее спокойно работать я не смогу. Тогда я работал заместителем редактора одного профильного журнала юридической тематики в Москве, через полгода после моего ухода учредитель его закрыл, уволив всю остальную редакцию.

Я не считаю себя ни идеалом, не гением, ни суперменом, мне свойственны многочисленные недостатки, являющиеся причинами определенных ошибок и неудач в профессиональной и личной жизни. Я никогда никого не виню в том, что что-то случилось не так, по крайней мере, до тех пор, пока нет явных доказательств откровенного саботажа или иного противодействия. Поэтому и критику я разделяю на конструктивную и неконструктивную. Обижаюсь на любую, но первую принимаю, а вторую отторгаю, причем порой в очень резких формах. Специфика моей деятельности такова, что под видом критики мне пытаются тайно или даже явно противодействовать или даже преследовать, что свойственно очень многим российским и абсолютно всем армянским и отчасти азербайджанским чиновникам и общественникам. Очень многими движет банальная человеческая зависть, и как только я это понимаю, я стараюсь свести общения с такими людьми до минимума или вообще прекратить общение, если это возможно.

Вообще-то эта тема — очень скользкая, и если продолжать ее дальше, что очень легко перейти на указания на конкретные личности, после чего объективно возникнут проблемы в общении, а мне с ними еще работать и работать, и не только в Баку, но и в Москве. Поэтому завершу свой ответ на этот вопрос так: работать с людьми всегда непросто, но если они завистливые и подлые, то с ними работать очень сложно, всегда приходится исходить из худшего сценария развития событий. Больше приходится думать о том, как бы не споткнуться и не упасть, вместо того, как разбежаться и взлететь. Но такова реальность нашей жизни, с которой приходится скорее мириться, чем ей противодействовать.

Вы часто бываете в Азербайджане, наверняка у вас есть любимое азербайджанское блюдо?

Я безумно люблю азербайджанскую кухню во всех ее кулинарных проявлениях, хотя поначалу она казалась мне  какой-то однообразной. Да-да, все было именно так. Дело в том, что впервые я приехал в Баку в 2012 году по линии Национальной академии наук Азербайджана и существовавшего в то время Центра стратегических исследований при Президенте Азербайджанской республики, и местные чиновники от науки кормили меня весьма стереотипно, наверное, желая удивить меня не разнообразием и вкусовыми качествами еды, а ее калорийностью и количеством. Помню, что в первый день меня на обед отвели в ресторан, где накормили бифштексом из филе аргентинской ламы,  но это было как-то не по-азербайджански, и я потребовал национальной кухни. И тут сразу же начались шашлыки во всем их великолепии и разнообразии. Однако долго выдерживать «шашлычную диету» мой организм не смог. Поэтому на третий день я уже не мог смотреть на шашлыки во всем их разнообразии и как-то сразу переключился на кисломолочную диету с зеленью. Но когда в круг моего общения вошли представители, как это принято говорить в России, «глубинного народа Азербайджана» — армейские отставники, журналисты, рядовые преподаватели вузов, словом, такие же обыкновенные люди, как и я, то они очень быстро привили мне вкус к настоящей азербайджанской кухне без пафоса и показного достатка, что заставило меня кардинально пересмотреть мое первоначальное мнение на этот вопрос.

Я объективно не могу выделить какое-то одно блюдо азербайджанской кухни, как самое любимое, к тому же мои вкусовые пристрастия существенно меняются от времени года и состояния погоды. На первом плане у меня стоит вся линейка блюд из баклажанов. Не знаю, почему это так, возможно, моему организму не хватает каких-то микроэлементов, содержащихся в этом овоще, но как только я почувствую его запах, у меня возникает непреодолимое желание любое блюдо из баклажана съесть. Естественно, вне шкалы гастрономических приоритетов стоят все азербайджанские фрукты, яблоки, гранаты. В 2019 году был месяц моего пребывания в Баку, когда я питался только абрикосами, хурмой, киви, яблоками, персиками и прочей продукцией, скажем так, садоводства. Я их тогда поедал в огромном количестве, был всегда в тонусе и сбросил шесть килограммов избыточного веса. В России так питаться нельзя, а в Азербайджане, оказывается, можно.

Но чтобы не уходить далеко в сторону от вашего вопроса, я перечислю самые любимые мной блюда азербайджанской кухни, по одному в каждой их категории. Среди первых блюд я отдаю свое предпочтение мерджи. Возможно, это дань экзотике, но в России я заказываю борщ, а в Азербайджане — этот чечевичный суп. Из вторых блюд, а обычно заказываю «уч баджи» летом, люля кебаб из баранины, зимой хаш, естественно, вне конкуренции, но так как он в моем понимании занимает промежуточное положение между первым и вторым блюдом, то я выделаю его в отдельную категорию. Обожаю бараний ливер, но только нахичеванского или ленкоранского приготовления, в Баку так готовить его не умеют. Я не любитель рыбы и морепродуктов, рыбу ем один раз в несколько месяцев, но от ляванги по-ленкорански не откажусь никогда. На мой вкус картошку лучше всего жарят в Мингячевире, самые вкусные мясные салаты я ел в Гейгеле и Уджарах. Вино предпочитаю пить красное из Исмаиллы или Имишли, белое вино не пью, так как от него практически после второго бокала начинает жутко болеть голова, тутовому самогону предпочитаю гранатовый, от него у меня также не болит наутро голова.

Поделитесь ближайшими творческими планами.

Творческих планов у меня, как говорил русский поэт Владимир Маяковский, громадье, но пока им не суждено сбыться по совершенно конкретным обстоятельствам непреодолимой силы в лице коронавирусной пандемии, которая спутала мне все карты. Например, еще в прошлом году я планировал завершить работу над монографией об армянском разведывательном органе в составе Абвера — военной разведки и контрразведки нацистской Германии под названием «Дромедар» под командованием Драстамата Канаяна («генерала Дро»). Для этого мне было нужно поработать еще три месяца в архиве СГБ Азербайджана. Но из-за эпидемиологической обстановки в вашей стране фонды этого архива для меня закрыты. Я бы очень хотел приехать в Баку, вновь получить доступ к документам этого архива, чтобы закрыть этот проект, но пока мне говорят, что это невозможно или просто не хотят видеть меня в Азербайджане, чего я тоже не исключаю.

И это не единственный мой научный проект, реализация которого сдвинулась в сроках исполнения. Обо всех я рассказывать не могу, чтобы не раскрывать карт, особенно перед моими армянскими оппонентами, чтобы мои новые исследования в отношении них были бы им сюрпризом. Пока я в виртуальном пространстве активно штудирую вопрос истории и содержания армянского неоязычества, адепты которого обожествляют личность нацистского преступника Гарегина Нжде. Очень интересно видеть, как этот вопрос интерпретируют современные армянские социологи и культурологи. Как только я завершу сбор материалов, поставлю вопрос об издании расширенной версии моей монографии «Государственная политика героизации нацизма в Армении», которая увидела свет в Москве летом прошлого года на русском и английском языках. Этот вопрос упирается в деньги, которые мне только предстоит найти.

Сейчас мои турецкие коллеги начали активно развивать научные связи со мной, предлагая свои ресурсы для размещения научных исследований и публицистики. Начал сотрудничать с  очень, лично мне симпатичным, политологическим сайтом Politics Today, в редакции которого работают очень крепкие профессионалы, сотрудничать с которыми очень хлопотно, зато приятно и престижно. Недавно завязались личные связи с Anadolu Agensy, его турецкой и русской редакциями, что является для меня очень серьезным интеллектуальным вызовом. В первой декаде апреля меня пригласили поработать в создающейся Международной комиссии по расследованию военных преступлений в Карабахе, на мой взгляд, очень интересном проекте с хорошими перспективами, если его организаторы не перегнут палку в определении ее личного состава. Я не испытываю особых иллюзий на то, что буду в Турции настолько же своим, как и в Азербайджане, но мне пока очень интересно развивать эти контакты, чтобы посмотреть во что все это может вылиться.

Беседовал Гусейн Сафаров

Если Вы нашли ошибку в тексте, пожалуйста выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter.

© При использовании информации гиперссылка на Eurasia Diary обязательна.

Присоединяйтесь к нам:
Twitter: @EurasiaRus
Facebook: EurasiaRus
Telegram: @eurasia_diary
vk.com: eurasiadiary


Загрузка...