Соглашения по иранской ядерной программе уже многие годы остаются одним из самых спорных направлений внешней политики США.
Как сообщяет EDnews, соглашение JCPOA, подписанное в 2015 году при администрации Барака Обамы, представлялось как дипломатический механизм ограничения ядерной программы Ирана. В период Дональда Трампа политика в отношении Ирана сопровождалась более жесткой риторикой, санкциями, военной напряженностью и попытками заключения нового соглашения.
В распространенном в последние дни сравнительном анализе утверждается, что между соглашением JCPOA времен Обамы и иранской политикой администрации Трампа в 2026 году имеются серьезные различия. Эти различия касаются не только ядерной программы, но и санкций, Ормузского пролива, региональной безопасности и финансовых расходов.
Что предусматривало соглашение 2015 года?
Соглашение JCPOA, подписанное при администрации Обамы, предусматривало введение ограничений на ядерную деятельность Ирана. Согласно договоренностям, Иран должен был сократить значительную часть запасов урана, ограничить уровень обогащения до 3,67% и принять международные механизмы мониторинга.
Сторонники соглашения оценивали его как дипломатический успех, направленный на предотвращение получения Ираном ядерного оружия без военного вмешательства.
Активы и санкции: в чем главное различие?
В сравнительном анализе говорится, что при Обаме объем замороженных иранских активов составлял 1,7 млрд долларов. В разделе, посвященном периоду Трампа, упоминаются активы на сумму 25 млрд долларов. Однако то, на каком механизме основаны эти цифры и как они отражены в официальных документах, требует отдельной проверки.
Почему Ормузский пролив выходит на первый план?
Особое внимание привлекают и заявления, связанные с Ормузским проливом. Этот пролив имеет стратегическое значение для мировой энергетической безопасности, поскольку через него проходит значительная часть глобальных поставок нефти и сжиженного газа. Поэтому в любом соглашении между Ираном и США вопрос Ормузского пролива рассматривается не только как региональная, но и как глобальная экономическая тема.
В анализе утверждается, что при Обаме пролив был открыт без ограничений и без платы за проход, тогда как при Трампе он якобы будет открыт под контролем Ирана и Омана, но с введением платы за проход. Если это утверждение подтвердится, оно может серьезно повлиять на энергетические рынки, страховые расходы и международные морские маршруты.
Период Трампа: соглашение или дорогостоящий кризис?
Одним из наиболее спорных пунктов, связанных с периодом Трампа, являются финансовые расходы. В документе говорится, что прямые расходы на соглашение в этот период превысили 100 млрд долларов, а затраты на восстановление составили около 300 млрд долларов. Кроме того, утверждается, что глобальная финансовая стоимость процесса достигла 2,2 трлн долларов.
Два разных подхода
Иранская политика времен Обамы в основном строилась на дипломатическом контроле и ограничении ядерной программы. При Трампе же иранский вопрос рассматривался не только через призму ядерной программы, но и в контексте Ормузского пролива, безопасности Израиля, ливанского направления, стран Персидского залива и военного присутствия США на Ближнем Востоке.
С этой точки зрения модель JCPOA 2015 года была прежде всего механизмом контроля над ядерными технологиями. Подход периода Трампа представлен как более широкий региональный пакет. Однако такой формат несет и больше рисков, поскольку судьба соглашения зависит не только от Тегерана и Вашингтона, но и от позиций Израиля, Омана, стран Залива, Ливана и глобальных энергетических рынков.
Итог
В конечном счете сравнение периодов Обамы и Трампа показывает серьезную трансформацию политики Вашингтона в отношении Тегерана. Однако главный вопрос остается открытым: создает ли США стабильность в регионе через соглашение с Ираном, или каждое новое соглашение становится началом более крупного геополитического противостояния на Ближнем Востоке?
Отметим, что утверждения о 25 млрд долларов активов, расходах свыше 100 млрд долларов, 300 млрд долларов на восстановление и глобальной финансовой стоимости в 2,2 трлн долларов требуют отдельного подтверждения официальными источниками.
Айсель Гаджиева | EDnews
