Дедовщина стала страшнее | Eurasia Diary - ednews.net

12 ноября, Вторник


Дедовщина стала страшнее

Неуставные отношения в армии после реформы не исчезли.

Общество A- A A+

Массовый расстрел в забайкальской части представители Минобороны сразу после случившегося объяснили «нервным срывом», связанным исключительно с личными обстоятельствами срочника Рамиля Шамсутдинова, а не с прохождением службы. В среду в СМИ разошлись слова солдата, которые он якобы сказал на допросе, о том, что ему угрожал изнасилованием младший офицер и таким издевательствам раньше подвергались другие срочники. Позднее отец Шамсутдинова, встречавшийся с сыном, подтвердил, что и ему на такую угрозу Рамиль намекал, сказал, что его довели до крайней точки и он жалеет лишь о том, что убил двух случайных солдат.

В Минобороны категорически опровергают возможность существования тюремных порядков в армии и называют информацию «вбросом». Представитель «Комитета солдатских матерей» заявила, что вообще никакой дедовщины сегодня в армии нет.

Другие правозащитники считают иначе.«Сегодня „Офицеры России“ и некоторые комитеты солдатских матерей превратились в ГО НКО — государством организованные некоммерческие объединения, которые служат не людям, а интересам государства. Их спонсируют, кормят, тянут во всякие общественные советы, комиссии, палаты. Но поскольку они обслуживают исключительно интересы государства, то и не видят нарушений. Поэтому с проблемами люди обращаются к правозащитникам.

Я уже бесконечно давно занимаюсь вопросами дедовщины и вижу, что никуда она не девалась, а такие случаи происходят с системным постоянством. Более того, лицо дедовщины стало страшнее. Государство платит по 5 млн рублей за каждого убитого в армии — поэтому молчат многие семьи. Их устраивает, что жизнь в армии оценивается в эту сумму.

Проблема дедовщины стала даже серьезнее, чем во времена двухлетней службы в армии. Сегодня в армии нет „молодых“ и старослужащих, а есть те, кто унижает, и те, кого унижают.

Причиной происходящего стали все эти „реорганизации“ и реформы, которые уничтожили институт офицеров — тех, кого специально обучали работе с пацанами-призывниками, кого обучали педагогике и психологии. Сейчас этих офицеров нет, их заменили контрактниками. Но кто идет на контракт? Люди без образования. Выпускники детских домов, кто не успел попасть в тюрьму. Деревенские мальчишки, которым некуда возвращаться — дома у них работы нет, жилья нет, перспективы нет. Они остаются на контракте с большим удовольствием и верховодят в армии.

Я прочитала уже рассказы этого мальчика, Рамиля Шамсутдинова, о том, что его обещали „опустить“. Эти слова — это бандитские, „воровские“ термины. Именно армия у нас является хранителем „воровских традиций“. Что в ГУФСИНе все держится на „воровских понятиях“, что в армии. Да даже в тюрьме нет такого, что происходит в армии.

Надо возвращать настоящих офицеров в армию — обученных, таких, чтобы они были социально обеспечены, имели семью, чтобы служба была для них работой на всю жизнь. А не таких, что приходят на два года на контракт, чтобы наворовать и уехать в свой аул или в деревню. Только тогда будет порядок».

Росбалт

Если Вы нашли ошибку в тексте, пожалуйста выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter.

© При использовании информации гиперссылка на Eurasia Diary обязательна.

Присоединяйтесь к нам:
Twitter: @EurasiaRus
Facebook: EurasiaRus
vk.com: eurasiadiary


Загрузка...