В нашем мире, где ценится всё большое - от трансатлантических авиалайнеров до банковских счетов, эти мастера предлагают иной взгляд на вещи. На очень маленькие вещи. Меньше миллиметра. Но очень красивые.

Расположенный недалеко от замка Пражского града, этот необычный музейимеет в своей экспозиции чудеса, невидимые невооруженным глазом.

Первое, что видишь, когда входишь - это микроскопы на столах. Именно они помогают разглядеть и караван верблюдов, бредущий в игольном ушке, и Эйфелеву башню на ноге у комара, и молитву "Отче наш" на человеческом волосе.

Большинство работ здесь выполнено Анатолием Коненко, который, в отличие от Левши, описанного Лесковым, родился не в Туле, а в сибирском Омске.

Коненко когда-то делал инструменты для микрохирургии, но затем обратился к жанру микроминиатюр. Мастера, подобные ему, разрабатывают собственный инструментарий для работы, требующей особой точности.

Над каждым произведением художник трудится долго - от нескольких месяцев до нескольких лет. Работа требует не только вдохновения, но и точной руки - одно неверное движение, и все пойдет насмарку.

Я продвигаюсь от одного микроскопа к другому, и вот передо мной открывается вид на 35-страничное издание рассказа Чехова "Хамелеон" - книжечку размером 0.9x0.9 мм. (Размер букв в этой книжечке - 0,07 мм - Прим. переводчика.) "Хамелеон" - одна из 200 микрокниг, созданных Анатолием Коненко.

Я с изумлением смотрю на портрет Чехова на маковом зернышке и на изображение Джона Леннона на крошечном осколке бивня мамонта. И вот под очередным микроскопом мне открывается заглавный экспонат - блоха с золотыми подковами.

За несколько недель до этого, будучи в Санкт-Петербурге, я видела плакат с изображением такой же блохи.

Поскольку я не понимаю по-русски, теперь я поначалу подумала, что это пражский музей привозил свою выставку с работами Коненко в Россию. Кто же еще занимается странным делом обувания блох?

Но вскоре я понимаю, что неправа: подковать блоху - это очень популярное занятие среди мастеров микроминиатюры.

Тот плакат, который я видела в Петербурге, видимо, рекламировал собственный музей микроминиатюр "Русский Левша", открытый в 2006 году Международной гильдией мастеров.

Все работы (включая подкованную блоху) там выполнены Владимиром Анискиным из Новосибирска.

Тульский мастер Николай Алдунин (ныне покойный - Прим. переводчика) пошел еще дальше - у его блохи не только золотые подковы, но и золотые седло и уздечка.

В Киеве тоже есть свой музей микроминиатюр - там представлены работы украинского виртуоза Николая Сядристого, среди которых портрет балерины на вишневой косточке, микроскопическая книга стихов Тараса Шевченко, 12 страниц которой сшиты паутиной, и, конечно, собственная версия подкованной блохи.

Почему все мастера микроминиатюр так любят иметь дело с блохами?

Но почему все эти мастера так любят иметь дело с блохами? - удивилась я. Объяснение оказалось простым - всё идет от популярной в России и странах бывшего Советского Союза повести Николая Лескова, которую тот написал в 1881 году. Ее полное название - "Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе".

Сюжет сводится к соперничеству русских и английских мастеров, в котором в итоге побеждают русские.

Начинается все с того, что российскому императору, посетившему Англию, вручен подарок - стальная танцующая блоха. Царь вскоре умер, и другой государь, взошедший на престол и нашедший диковинку среди вещей покойного императора, решает доказать, что русские тоже не лыком шиты. Задача спасти национальную гордость поручена тульским мастерам-оружейникам.

В игольном ушке бредет целый караван верблюдов...

Мастеровой Левша представляет царю свой вариант блохи - с подковами, на которых красуется его, Левши, имя. Блоха, правда, не танцует, но нельзя же иметь всё сразу…

История Левши заканчивается трагически - после поездки в Англию, куда его отправил царь в благодарность за шедевр, мастер умирает в больнице для бедных (от отравления алкоголем, случившегося после того, как он пытается перепить "полшкипера" на обратном пути в Россию - Прим. переводчика).Имя "Левша" с тех пор стало нарицательным в русском языке, обозначающим талантливого выходца из народа. По повести Лескова снимались фильмы и поставлена опера. (Слова умирающего Левши стали крылатыми: "Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят" - Прим. переводчика.)

Как оказалось, микроминиатюры популярны во всем мире. Например, они представлены в экспозиции Музея технологий юрского периода в Лос-Анджелесе, среди экспонатов которого - работы американского художника с армянскими корнями Акопа Сандалджяна.

Интересно, что Сандалджян (который родился в Египте и учился скрипке в Ереване) узнал об искусстве микроминиатюры в 1970-х, когда уже был признанным музыкантом и педагогом. С новым искусством его познакомил студент Московской консерватории Эдуард Казарян, сам уже известный микроминиатюрист.

Кстати, некоторые работы Казаряна можно увидеть в пражском музее. Среди них - самая маленькая в мире доска для игры в нарды на рисовом зернышке, инкрустированная золотом и обсидианом, и малюсенький букет каменных цветов, стебли которых в 100 раз тоньше человеческого волоса.

Переходя от одного микроскопа к другому, я любуюсь хрупкими шедеврами этого чудесного искусства. Но все-таки самое сильное впечатление почему-то остается от скромной блошки с золотыми подковами.